Патриарх Московский и всея Руси Кирилл неоднократно встречался с Фиделем Кастро — выдающимся кубинским лидером, которому 13 августа исполнилось бы 100 лет. О подробностях этих встреч рассказал советник предстоятеля Русской православной церкви протоиерей Николай Балашов. Ниже приводится его рассказ.
Патриарх и Команданте
Патриарх Московский и всея Руси Кирилл называл Фиделя Кастро настоящим другом Русской православной церкви. Их встречи состоялись трижды: первые две прошли еще до избрания владыки патриархом, когда он возглавлял Отдел внешних церковных связей, а последняя состоялась уже во время его патриаршего служения, незадолго до кончины кубинского руководителя.
Из рассказов патриарха мне запомнилось, что каждая их беседа продолжалась довольно долго — примерно два-три часа — и оставляла сильное впечатление. Было заметно, что собеседникам действительно интересно общаться друг с другом. Они обсуждали не повседневные дела, а вопросы мировоззрения и общественного устройства.
Тема человеческой свободы, безусловно, была близка обоим, хотя понимали они ее по-разному. «Команданте», как его обычно называл патриарх, прежде всего обращал внимание на социальную сторону свободы, тогда как предстоятель Русской церкви говорил о ее духовном содержании.
Патриарх особенно отмечал две черты Фиделя Кастро: эмоциональность речи — тем более удивительную с учетом его уже преклонного возраста — и исключительную внимательность во время разговора. Такое сочетание встречается нечасто. Кроме того, он подчеркивал широту и глубину мышления своего харизматичного собеседника: благодаря этим качествам физическая слабость практически не была заметна.
© Пресс-служба Патриархии РПЦ
Патриарх Московский и всея Руси Кирилл во время встречи в Гаване с лидером кубинской революции, бывшим председателем Государственного совета и Совета министров Кубы Фиделем Кастро
Разумеется, во время встреч обсуждались не только вечные темы, но и вполне практические вопросы. Первая встреча, состоявшаяся в 2004 году, была посвящена строительству русского православного храма в Гаване. Верующие обращались с такой просьбой уже много лет. В то время среди них преобладали русские женщины, ставшие женами бывших кубинских студентов, обучавшихся в Советском Союзе.
«Куба — любовь моя…» — эти слова популярной в те годы песни, как и многие представители моего поколения, я помню до сих пор. Помню также, как некоторые дипломаты советской школы долго убеждали нас не поднимать этот вопрос слишком активно. Они считали, что кубинские революционеры придерживаются атеистических взглядов, поэтому могут неправильно нас понять, а это способно негативно отразиться на отношениях между двумя странами.
По их мнению, следовало лишь осторожно решить вопрос с религиозными потребностями соотечественников, не придавая ему публичности и не вызывая раздражения.